Ну что, пора бы уж что-нибудь сюда написать. А то, как многие выражаются – «пропала совсем». На самом деле, я здесь и регулярно вас читаю. А вот писать...

Пошел второй год, как мы в Париже. Точнее, в его ближайшей окраине, или, по московским меркам, в спальном районе. За год мы переехали два раза. Теперь, надеюсь, останемся надолго. Все так до конца и не обустроились – стало намного больше пространства, чем раньше, вот и нужно теперь заполнять пустоту, чтобы эхо не звучало в некоторых комнатах. Но так лениво... 

В Париже бываем каждую неделю, иногда и чаще. И я вот думаю, когда же я к нему привыкну? Когда я буду говорить спокойно: «Ну Париж и Париж, и что?» А может и не буду никогда. Жизнь в пригороде, пусть даже и ближнем, имеет свои преимущества – не успеваешь уставать от мегаполиса.
Каждый раз балдеем, ошарашиваемся от красоты города. У меня просто дух захватывает от некоторых зданий. Могу нескончаемо долго рассматривать фасады, любоваться последними этажами – нередко там можно углядеть настоящий клад. Квартиру под крышей с терассой и огромным садом, зимним или нет. Обожаю гулять вечерами по 16-му округу, куда мы ездим в русскую школу. Вот куда можно ходить, как в музей! Ставни еще не закрыты и можно «заглядывать» в окна одних из самых буржуазно-аристократических квартир. Лепнина, хрусталь, полотна, дерево, позолота... хозяев тоже иногда можно лицезреть. И в такой красоте можно жить? :)

А Эйфелева башня? Мы живем в восьми километрах от нее и она постоянно нас «преследует». То проглянет в окна машины, то вылезет из чащи Булонского леса и так и сопровождает нас в прогулке по берегу озера. Либо вообще появляется там, где ее ну никак не ждали. А по вечерам сейчас она синяя! Еще и с прожектором наверху. Так и кажется, что вот он опустится вниз и выхватит, как в цирке или в театре, твою маленькую фигурку из темноты. В прошлую субботу мы в пробках возвращались с праздника науки. Пришлось выбирать новый путь к дому. И тут опять она! Так было странно, везде пробки, а на аллеях вдоль Марсового поля – никого. Только она – огромная, синяя, приближающаяся словно богиня, прямо лоб в лоб. Того и гляди, проглотит... Но чудо! Вдруг начинает переливаться серебряными огнями! Как фейерверк. Типа, вот какая я, белая и пушистая:)

За этот год мы посетили столько новых мест, столько объездили, обходили Парижа, подпарижья и всей округи в радиусе 250 км, что сполна заполнили брешь восьмилетнего культурного затишья нашей марсельской жизни. В эти выходные, например, мы уже второй раз ездили на праздник науки.  Дети, да и мы заодно, узнали, как яйцо может стать мягким и прозрачным (сейчас дома в процессе этот эксперимент). В каких продуктах больше витамина С, как приготовить «пластик» с помощью молока, сделать «уксус-лифт» или выделить АДН из лука. Сходили посмотреть на электронный микроскоп.. Вообще, я порадовалась, что наука может быть интересной и познавательной. Потому что все, что осталось от школьной физики и химии – это самые плохие оценки в аттестате . И «Вольдемар, принесите мне кусочек айсберга» - так просила физичка какого-нибудь Вову принести ей немного снега с окна. Да, кстати о снеге. В воскресенье шел снег и все радовались, как дети: "Снег идет! Снег идет!"

Вот такая наша парижская жизть. Продолжение следует...

Все меняется в этой жизни, в том числе и цифры, точнее их восприятие. Из устрашающих и неприветливых, они становятся дружескими и мистическими. Вот, к примеру, 13. Я её не боялась, но старалась всегда обходить стороной. А тут вдруг стали проявляться её магические качества.

Как-то так получилось, что вчера, 13-го сентября 2007 года, я решила поехать одна прогуляться по Парижу (нужно отметить, что постоянное пребывание в холодноватом буржуазном или околобуржуазном Rueil-Malmaison стало меня несколько удручать и вводить в некоторое подобие депрессии). А 13-го сентября 1994 года я вернулась из своей первой поездки за границу. Это был... Париж. И было это 13 лет назад... 

Путь мой к Парижу был долог и тернист. Пролегал он через Москву, Нормандию и Марсель. И департамент, откуда мы уезжали – он тоже 13-й. А область в России, откуда родом мои родители тоже отмечается на машинах 13-м номером...

Поездку свою я никак не планировала, а просто доехала на метро до Бастилии и пошла в направлении центра, поворачивая то туда, то сюда. Я отключила все мысли и эмоции и захотела впитать в себя энергетику этого города, прочувствовать его настроение и эмоции. 

Сначала было полупустынно, тихо и просто блаженно. По мере приближения к центру города и всем общеизвестным достопримечательностям толпы туристов становились все гуще и мощнее, и энергия нарастала. Туристические кварталы сменялись на моем пути деловыми, и разноцветная (по цвету кожи и одежды) и разноязычная толпа постепенно сменялась такой же разноцветной, но на этот раз с франко-английской речью с тысячей всевозможных акцентов и деловым одеянием. А энергия становилась озабоченной и слегка stressée. В некоторых местах, таких как Тюильри в обеденный перерыв, все перемешивались, и энергия спадала, уснув и разморившись на солнышке, таком жарком в этот день. 

Апофеозом был «марш» по Елисейским полям.  Все слились в единое целое. Вечноспешащие парижане, приехавшие по делам бизнесмены, нищие бомжи и цыганки, заполонившие Париж, и шикарноодетая аристократия. И, разумеется, туристы. Такое можно увидеть только в мировой столице. Вот идут три шотландца в юбках (ясное дело, был футбольный матч), а навстречу им два еврея в традиционных одеждах, шляпах и с пейсами (?это так называется?) в сопровождении друга-чёрного. А вот пошла удивительная японка с «кровавой» прядью в волосах и такого же цвета губами, а тут индусы и индианки в сари. И языки, языки, языки... И эмоции. Эмоции восхищения, эйфории и наконец свершившегося чуда, била словно военный оркестр. Еще немного, и меня приподнимут в воздух эти чувства, и унесут в заоблачные дали...

Что ни говорите, Париж – город волшебный. Что-то здесь есть неуловимое и удивительное, даже мистическое (вспомним цифру 13). Многовековая история и мировая культура, миллионы людей, обожающих этот город, пропитали его потрясающей энергией, благодаря которой не перестают создаваться шедевры, и просто невозможно не творить.

Не начать ли?J)))

В последнее время я начала верить в то, что у города, так же, как у людей может быть своя душа и свое, личное отношение к каждому жителю. С Марселем у меня сложились отношения «безответной любви». Уж сколько раз он меня к себе зазывал, я ехала сюда против воли, пыталась убежать, но он снова и снова ловил меня в свои сети. А уж с тех пор, как мы решили уехать (об этом я писала в самом первом посте), он совсем вышел из себя и сделал всё, чтобы я о нём жалела. Сначала, он начисто переменил погоду. Осенью и зимой было необычайно тепло и приятно, весной, вместо обычной жары за 30 шли дожди и было не очень жарко. Всё стало зеленым, как никогда. Летом он скрытно договорился с другими французскими регионами и наслал на всю Францию дожди, а все солнце отправил на юг Европы, припрятав себе лакомый кусочек. Только на средиземноморском побережье (из всей Франции) солнца было предостаточно и совсем не палящего, как обычно, от которого тяжело становится жить и передвигаться, а очень приятного и нежаркого. 
Напоследок, он подарил мне столько новых незабываемых чувств и впечатлений, такую невыносимую любовь к морю, от которой я тоскую до сих пор, хотя и осознаю, что все это иллюзорно.

Ну и под конец, Марсель предпринял самую отчаянную попытку нас задержать – устроил передряги с переездом, загнал наш грузовик на другой конец себя, в узкие переулки, да так, чтобы вытащить его было бы делом почти невозможным.

Рано-рано утром я шла по темному еще Марселю на вокзал, чтобы сесть в парижский поезд и мысленно прощалась с ним. Вопреки законам природы, Марсель плакал и медленно накрапывал свои скупые слезы, покрывшие мое лицо – он так хотел, чтобы я заплакала на прощанье. А по приезде в Париж, тот радовался и встечал меня широчайшей солнечной улыбкой, первой после многих дней глухого облачного заточения. Жители Парижа были бледными и теплоодетыми, а я источала солнечную энергию юга и обогревала их своим загаром. Вот и я скоро превращусь в такую же бледняжку, думала я. Но это никак меня не смущало, поскольку я стану вскоре полнокровным жителем города моей мечты.

А Марсель? Кто знает, может пройдет время, я устану от Парижа и его суеты и мне захочется, только теперь уже захочется по-настоящему, марсельского расслабления и праздности, и наша любовь станет, наконец, взаимной?

Ощущения человеческие, а может только мои, порой бывают несколько странными...

В детстве я выписывала и читала «Пионерскую правду» (ха! было дело). Когда я подросла,  с удивлением обнаружила, что газета всё ещё выпускается (ясно же, другие дети растут и читают). А мне казалось, что раз я выросла, то и газеты быть больше не должно. Не знаю, как назвать это... Помнится, когда изучали философию в институте, то говорили об одном направлении, где всё очень субъективно - о понятии мира, живущем только в нашей голове. Что мы закрываем глаза, и эта реальность (опять реальности – пишу какими-то блоками. то про японцев, теперь вот параллельные миры и реальности) перестает существовать.  Открываем – снова всё на месте. Есть ли вообще такое направление или это только плод моего воображения?

Об этом факте я вспомнила, когда начала смотреть фильм «Мне не больно» Алексея Балабанова. Я смотрела на Россию 2005 года и совершенно не узнавала её, хотя именно в этом году мы приезжали туда в последний раз. И тут у меня возникло то самое чувство: Как, Россия всё ещё существует? Ведь меня там уже нет и той рельности быть тоже не должно по определению. Будто я, как улитка, увезла старую Россию в своём домике и она там и осталась в неизменном виде. А тут я увидела нечто другое. Что Россия живет своей жизнью, там всё страшно меняется. Странные здания футурической архитектуры, магазины невиданной формы. А потом какие-то пошлые праздники-приёмы с голыми попами и отвратными гостями. И только после получаса просмотра я начала осознавать, что Россия-то осталась, ведь там живут всё те же люди! Которые так же, как раньше пьют водку, совершают необдуманные поступки, но остаются такими же близкими и родными. А уж когда очередь дошла до голубых беретов десантников и их «нежнейшего» праздника, то тут уж я совсем убедилась, что всё осталось неизменным.

Но всё-таки...

Эта страна есть и я потихоньку перестаю чувствовать с ней связь.

Словно кто-то маленькими ножничками постепенно отрезает мою пуповину от её тела. Всё чаще я смотрю на неё со стороны, иногда с недоумением, а иногда и с негодованием. Бывают моменты, когда мне со страшной силой хочется там оказаться, но нередко – когда я рада, что меня там нет.

Наверное, всё логично и правильно. Невозможно жить на две страны. Мне даже будет не обидно, если вдруг отменят двойное гражданство. Ведь, по большому счёту, я не имею права голосовать и что-то решать для той страны, где меня больше нет...